Песни Сопротивления

Леонид Корнилов

Леонид Корнилов Корнилов Леонид Сафронович, род. в 1952 г., учился в мореходном училище, окончил сценарный факультет ВГИКа, работал журналистом.
В настоящее время живёт в деревне, занимается крестьянским трудом и охотой.
 
Дополнительно об авторе:
Статьи об авторе




Презентация совести

Ах ты,совесть моя,
Ах ты, мудрая совушка.
На Руси правят бал
Нынче доллар с рублём.
По ночам не за деньги
Поет лишь соловушка,
Да и то он от спонсоров прячется днем.
Господа, не сойти мне сегодня
За умника-пуфика,
Да и сил больше нет, чтоб валять дурака.
И на вашем балу,
Словно Золушке - туфелька,
Мне становится совесть моя велика.
Нету удержу ей.
Я прошу, хоть из жалости:
Ты срываться с меня как с цепи не спеши.
А она мне в ответ:
"Все богатства от жадности,
Не считая, конечно, богатства души".
Мне ее не сдержать.
Не помогут нотации.
Говорит: "Лучше совесть пришить, чем... пришить".
Всем забывшим про совесть
Нужна презентация...
Презентации совести велено быть.
Заискрила вся жизнь,
Как одно замыканье короткое.
И под током наживы задергались те, кто слабей.
Вот вчерашний банкир
С перекушенной глоткою
Умирает за деньги.
Что может быть в жизни глупей?
Вот в затылке дыра
От контрольного выстрела -
Господа, полагаю, что это и есть - комильфо.
Ну зачем вы о шмотках с экрана
Так гордо и выспренне,
Лучше б классику дали
На пару минут микрофон.
Что бы он ни сказал,
Вы, конечно, ему не поверите, -
Не достанешь за бабки его небывалых высот.
А потом втихаря
На себя его совесть примерите,
Ужаснувшись тому,
Что размер ваш, однако, не тот.
Неужели не видите вы,
В свалке денежной рыская,
Что от вашей мышиной возни
Стыдно русским богам?
Но еще остаются
Осознанной бедности рыцари,
Что устроят за так
Презентацию совести вам.
Пуст театр.
Но актер повторяет слова за кулисами.
И не может поэт не записывать рвущихся строк.
Вот они - те
Осознанной бедности рыцари,
Загрустившие
На перепутье дорог.
Я молебен служу
По потерянной совести нации, -
Ведь гуманнее совесть пришить, чем... пришить.
Всем забывшим про совесть
Нужна презентация...
Презентации совести велено быть.


Билл Клинтон

Билл Клинтон, так его растак,
Который год уже никак
Не может с бабами своими разобраться,
И все пеняет на Ирак,
Заносит ядерный кулак,
Ну, просто хлебом не корми,
А дай подраться!
И вот тогда сказал Хусейн
На русском ломаном:
"Хрен с ней, со всей
Америкой и с энтим их плейбоем,
Да у меня такой гарем
И приношу я счастье всем,
А Билл двух баб не смог согреть своей любовью...
Другим проходу не дает
И в кабинетах пристает
С неделикатным, в общем, гнусным предложеньем,
Еще желает, твою медь,
Ирак при этом поиметь
В международном, извиняюсь, положеньи...
Ну, если он такой ходок
За энтим делом на Восток,
Сказал бы: "Так и так, Хусейн, изголодалси",
Так я бы дал ему своих
Гетер, по-вашему, чувих,
И Клинтон с каждой бы на третий срок остался...
А он же все не по-людски:
Кувейту обкусал соски
И на себя конкретно тянет одеяло.
Какая ж это мутата - "американская мечта":
Гребут и тащат под себя, и все им мало!
Дров наломал, хоть не был глуп,
Тот мореплаватель Колумб,
Который Новый Свет открыл, того не зная,
Что за Атлантику попрет
Со всей планеты разный сброд,
И вот в Америке - наследственность дурная.
У них не так башка варит
И на чужое глаз горит,
Они все время хиросимят после драки.
И гадом буду я, Саддам,
Коль не напомню им Вьетнам,
Не покажу им, где у нас зимуют раки.
Эх, дело тонкое - Восток!
Но Клинтон, видно, не просек,
Что там, где тонко на планете, там и рвется.
Ему совет хочу я дать:
Чем с мужиками воевать,
Пусть лучше с бабами сначала разберется.


Врубай на полную!

Бывает, люди склада философского
Заметят мне: вы - где-то "под Высоцкого".
У нас народ им шибко увлекается.
У нас в деревне все хрипят, когда ругаются.
Мой дед хрипел, и батя рыком мается,
Сосед хрипит, когда с женою лается.
И пращур мой, хотя и был неграмотный,
Рычал он "под Высоцкого" на мамонта...
Так на Руси у нас от веку водится:
С пол-оборота мужики заводятся.
Не басом, не фальцетом и не тенором,
А душу рвут они иными тембрами.
А ну-ка выйди, мать твою да за ногу!
Ударь мене - так я ешшо не так смогу!
Молчать с разбитой харей не умею я.
Когда под дых - тут малость онемею я.
Семеныч тоже - почему и нравится -
Не от хорошей жизни в хрип ударился.
История - отнюдь не оратория.
У нас на крике пишется история.
Сдается мне, суворовские соколы
Кричали в Альпах тоже "под Высоцкого".
И прежде, чем фашиста взять матерого,
Мы криком напужали его здорово.
В стране сейчас такая ситуевина,
Что нам как раз подходит глотка Вовина.
А ну, гони зарплату, слизь кремлевская!
Казна пуста? Займи у Березовского!
Прикрылись там фиговыми реформами
И втихаря орудуете "фомками".
А наш премьерик ходит тихой сапою...
Я убежден, что он мильярды хапает.
А президент по "радиву" общается,
Он нам в глаза смотреть давно смущается.
Да что нам слушать трепача кремлевского?
Давай, врубай - на полную!- Высоцкого!
У нас народ им шибко увлекается.
У нас в России все хрипят, когда ругаются!


Двухсотый

Взвод на "первый-второй" рассчитался сполна
И вкопался по грудь на высотах.
А на утро солдат рассчитала война
На "двухсотых" и только "двухсотых".

Я в кощунстве страну упрекнуть не могу,
Но ее не разжалобишь взводом.
Десять русских "двухсотых" лежат на снегу,
Как близняшки с двухтысячным годом.

С "грузом-двести" в душе я и сам не живой.
Что творится, сограждане, с нами?
Раньше с фронта писали: погиб, как герой...
А теперь только - цифра с нулями.

Скоро нам телеброкеры сводки потерь
Подадут вперемежку с рекламой.
Мы позволили нашим глазам запотеть.
И туза бьем валютною дамой.

А каленые жерла нелепой войны
Затыкают нам грохотом уши.
Мы отводим глаза от уставшей войны.
Дал бы Бог отвести еще души.

"Грузом-двести" на них навалился Кавказ.
Не укрыться в жилищах высотных.
Это линия фронта прошла через нас.
Не в двухтысячном мы, а - в двухсотом.

2000 г.


Интеллигентам

Героев нет. Но есть такое мненье:
Излишняя воспитанность - порок.
Интеллигенты в первом поколении
Пока еще способны на рывок.

Но во втором и в третьем, как в последнем,
Ни сил, ни духу вдарить кулаком.
Там интеллект, и только, как посредник,
Орудует сугубо языком.

Нам верилось легко в добро и в разум.
И мы в тома входили, как в дома.
А нынче все перевернулось разом.
От дури - счастье. Горе - от ума.

И в мирозданьи чавкает скотина.
Жилетку заменил бронежилет.
Все пули бьют в затылок или в спину,
Как будто бы лица у жертвы нет.

Лицо сегодня, точно, в дефиците.
Лицо в значеньи - зеркало души.
Интеллигенты, вы меня простите,
Но я бы вас в объятьях задушил.

И вывернул бы душу наизнанку
У каждого. И быдлу показал.
Смотрите, вот, что круче ваших банков,
Вот это - клад, вот это - капитал!

А что на ваших потных властных рожах?
Следы клыков, да пролежни помад.
Интеллигенту в первом нынче можно
И даже нужно... Даже буду рад

Ударить слева, да добавить справа.
Обереги, господь, чтоб не убить.
Интеллигенты, честь бы вам и слава,
Когда бы вы могли мне подсобить.

Но точит вас эпоха вырожденья.
Интеллигент не выпускает пар.
И только тот, кто в первом поколении,
Способен на осознанный удар.

Но мало нас. Да мы и не в тельняшках.
А кто в тельняшках, тем и не до нас.
Они - в окопах. Или - на растяжках.
У них одна дорога - на Кавказ.

А вы, обремененные мозгами,
Вдали от политической возни,
Вы мысленно, надеюсь, все же с нами.
Ну а на деле, где вы, черт возьми?

Словесные поднадоели прятки.
Интеллигенты, вы не мужики.
А ну-ка в книжках сделайте закладки,
Снимите перед дракою очки.

Уважьте с левой, да уважьте с правой.
Сейчас не время щеки подставлять.
Уходим в бой за честью и за славой.
Без них на жизнь извольте наплевать.

1999 г.


Герой

Жду я героя с чеченской войны.
Нету другой, так хотя бы вот с этой,
То ли воспетой, то ли отпетой.
Нужен герой позарез для страны.

Пуля не дура. Пуля - сестра,
Не уложила до полного бреда.
Мало - домой возвратиться с победой,
Если твой дом - ни кола, ни двора.

Ты на ура высоту штурмовал.
Кто-то стелился на подступах к даме.
Рыл ты окопы. А кто-то фундамент
В них под крутой особняк заливал.

Вот и поди, воротись, брат-солдат,
Главным героем картины "Не ждали".
Сунут тебе ордена, да медали.
А под шумок отберут автомат.

Ты его номер, как имя, твердил.
Был он горяч, как калач, после боя.
Всем "магазином" делился с тобою.
И до патрона последнего бил.

А на последнем патроне молчал
И повисал на плече, как на дыбе.
Дулом дымящимся каменной глыбе
Светлую память твою завещал.

Ты ж без него, как без рук, старина.
Вороны кружат недоброй приметой.
Мало домой возвратиться с победой,
Если тебя не встречает страна.

Если спускает она в казино
Деньги, которых тебе не платила.
А новорусские баловни тыла
Кровью твоей разбавляют вино.

Слышишь, солдат, я и сам, как с войны.
Только, как видишь, совсем безоружен.
Мне позарез твой "калашников" нужен.
Нужен герой позарез для страны.

Как под орлом, под тобою Кавказ.
И не теряй высоты, победитель.
Слышишь, Россия, идет избавитель.
Он оставаться в героях горазд.

1999 г.


Мерседес-600

Малыша в коляске яркой,
Словно мед в пчелиных сотах,
Раздавили иномаркой -
Мерседесом шестисотым.
А в салоне чуть качнуло
Для подъема настроенья,
Да чуть выше подмахнула
Жрица заднего сиденья.

      Ночь пришла. И вот,
      Словно выстрел в рот,
      Нервы улиц рвет
      Мерседес-600.

Мерседесы девяностых -
Как в года сороковые -
Мессершмитты... "Дранг нах остен"...
Бомбы - цены ломовые.
Мерседес, он тот же мессер,
Только вместо крыльев - скаты.
В нем бандит с банкиром вместе, -
Потому все банки взяты.

      Ночь пришла. И вот,
      Ускоряя ход,
      Русь на понт берет
      Мерседес-600.

Голый зад ночного клуба,
Словно солнце для неспящих.
Умирают под Бамутом.
Под Москвою строят дачи.
Честь и совесть - от "Плейбоя".
От политиков - продажность.
Продаешься, значит, понял
Своего плебейства важность.

      Ночь пришла. И вот
      Из себя господ
      Корчит всякий сброд -
      Мерседес-600.

Мерседесы-мессершмитты.
За рулем сидят бандиты.
Новорусская элита:
Вместо лбов - затылки бриты.
Где таланты? Где поэты?
Звезд никто не открывает.
Воровским авторитетом
Диктор сволочь называет.

      Ночь пришла. И вот
      Снова выстрел в рот.
      Снова когти рвет
      Мерседес-600.

Журналеры душегуба
Наградили званьем "киллер",
Пахана преступной группы
Величают в прессе - "лидер".
Мерседесы-мессершмитты.
За рулем одни бандиты.
Узколобая элита.
А менты - заместо свиты.

      Ночь пришла. И вот
      Снова выстрел в рот.
      На заказ убьет
      Мерседес-600.

Бизнесмены, как сексоты,
Лижут пятки рэкетирам.
Ты шманаешь, шестисотый,
По карманам и квартирам.
Я с таким отменным гадом
Не разъедусь на дорогах.
Тормозить, пальцатый, надо,
Если я уперся рогом.

      Ночь на нет идет.
      И капот - в капот.
      И бросает в пот
      Мерседес-600.

Ты на руки мне не пялься.
В них ни грамма музыканта:
Раскулаченные пальцы
Самоучки-дуэлянта.
От удара я разобран:
Не узнают - быть богатым.
Но обломки своих ребер
Я вонзаю мерсу в скаты.

      Ночь прошла. И вот,
      Как от пули в рот,
      Проглотил капот
      Мерседес-600.


Амнистия

На волю весна вырывается листьями.
Трава из земли совершает побег.
Объявлена русской природе амнистия.
А ты отбываешь свой срок, человек.

Вновь с юга на север все птицы отпущены.
Крылатым грехи отпускает господь.
И вскинуты руки. Но веки опущены.
Страдает душа за безбожную плоть.

Не мне ли на счастье в высоты лучистые
Подброшены связкой ключей журавли?
Я мог бы легко отомкнуть небо чистое,
Когда бы на пальцах не комья земли.

Когда бы не мне подменили Отечество.
Когда б не увечья за бой и за труд.
Когда бы на долгом пути человечества
Мне раз навсегда объяснили маршрут.

Но лобные доли у власти не львиные.
Политика - вот мировая тюрьма.
И ночи бывают еще соловьиными.
Но день убивает кромешная тьма.

Бреду я в толпе, как по лесу дремучему,
Сквозь заросли мыслей в просветах глазниц.
И тем уж на хвост наступил властьимущему,
Что ликов не вижу в мелькании лиц.

А добрая власть - это сказка про гномика.
Счастливый конец не для жизни земной.
И царствует в мире пещерная логика.
И мир наш прекрасен в сравнении с войной.

1998 г.


Площадь Минутка

На площади Минутка бродила проститутка.
Глазищами пустыми ей Грозный вслед глядел,
Как торговала телом без страха под обстрелом,
Как офицерский корпус патронов не жалел.
На площади Минутка вставала проститутка.
Вставала среди боя, просила тишины.
Ее хлестали матом. Но, словно ультиматум,
Она белела телом на площади войны.

      За Родину, за Ельцина,
      За правду, если есть она,
      На Амбразуру весело
      Бросалась солдатня.
      Её считали дурою.
      И звали Амбразурою.
      - А ну-ка, Амбразура, дай огня.

На площади Минутка стонала проститутка.
Тащила по асфальту кровавые соски.
Она-то точно знала, какие "федералы",
Как глупо погибают. Какие мужики!
Их Родина забыла. А смерть усыновила.
Война - мужская грязная панель.
Бойцы за проститутку возьмут сто раз Минутку.
За что еще в Чечне кромсать шинель?

      За Родину? За Ельцина?
      За правду, если есть она?
      На Амбразуру весело
      Бросалась солдатня.
      Ее считали дурою.
      И звали Амбразурою
      - А ну-ка, Амбразура, дай огня.

Да, под российским флагом солдат давал присягу,
Чтобы назад ни шагу. Вперед! И только так.
Но стали полководцы плевать в свои колодцы.
И славу русской рати унизили до драк.
Госдумовским мандатам нет веры у солдата.
Нет большего разврата, чем лежбище иуд.
В Кремле, ну как в засаде, сидят такие дяди,
Которые своих же в спину бьют.

      За Родину, за Ельцина,
      За правду, если есть она,
      На Амбразуру весело
      Бросалась солдатня.
      Ее считали дурою.
      И звали Амбразурою.
      - А ну-ка, Амбразура, дай огня.

И вынесла из боя отличница "Плэйбоя"
Солдата, погруженного во мрак.
Он умирал без славы по глупости державы.
Но видел над собою Жанну д'Арк.

      За Родину, за Ельцина,
      За правду, если есть она,
      На Амбразуру падали,
      Минуя Страшный суд.
      И, платьем перевязанный,
      Шептал военобязанный:
      - Ну как тебя по имени зовут?
      И, платьем забинтованный,
      Ласкал рукой оторванной:
      - Ну как тебя по имени зовут?

1996 г.


Письмо другу Биллу

Ну шта, друг Билл, и ты сгорел на бабах.
Как скажет Гельмут Коль, тебе капут.
А я ведь, Билл, внушал тебе не слабо,
Что бабы до добра не доведут.

Ко мне вот тоже клинья подбивают.
Да я ходок поболе твоего.
Но у меня осечек не бывает,
Поскольку не бывает ничего.

Ты скажешь, я старик, откуда сила?
Однако, мой масштаб не то, что ваш.
Я каждый день насилую Россию.
Вот это наслажденье, понимашь.

В Чечне прошелся гусеничным траком,
Да постелил для смаку красный флаг.
Да я в России всех уже затрахал,
Как главный политический маньяк.

При этом я слыву примерным мужем,
И дергаю Наинку, как струну.
Но повторюсь, когда я не простужен,
Практически, имею всю страну.

Уж я принцессу сделаю из жабы.
Чем хуже я Ивашки-дурака?
У нас, в России, все сейчас, как бабы,
А президент один за мужика.

Пока ты Билл, играл там в несознанку,
Я вот о чем подумал между строк:
Теперь любая, бляха, куртизанка
Ударит президента между ног.

Давно мы, Билл, с тобой не пили виски.
Комон ко мне. Я двери отворю.
Бери с собою Монику Левински
И Хилари. Я всех уговорю.

1998 г.


Господа самострелы

Оборонным щитом, но почти на щите
Наша армия маршем идет к нищете.
Это бьет по своим из кремлевских засад
Политических киллеров подлый десант.
И летит под откос, от присяги устав,
Офицерский состав, офицерский состав...
И, бывает, что вровень с мишенью виска
Вдруг оружие выжмет, как штангу, рука.
И покажется выходом из тупика
Отступающий жар спускового крючка.
И летит под откос, от присяги устав,
Офицерский состав, офицерский состава
На текущий момент
Брызжет кровь перемен,
Будто сорваны краны артерий и вен.
Перешла в наступленье сама тишина
И грохочет в России немая война.
Имеющий уши не слышит ее,
Отлетевшие души клюет воронье.
Сколько сытых ворон - столько ран у страны.
Столько павших, но без объявленья войны.
И летит под откос, от присяги устав,
Офицерский состав, офицерский состав...
И в невидимом глазу неравном бою
Отливает безумие пулю твою.
И бывает, что вровень с мишенью виска
Пулю-дуру вгоняет твоя же рука.
Старина, ты не прав, во-вторых, не герой
В третьих, все мы - на третьей войне мировой.
Господа самострелы, на этой войне
Вы стреляете в спину своей же стране!
И летит под откос, от присяги устав,
Офицерский состав, офицерский состав...
Но виском прогоревшим на дуло упав,
Я же вижу: встает офицерский состав.
Я же помню: на стыках былых сверхдержав,
Как победно гремел офицерский состав!


Погоны

Опять враги Россию обложили.
И, как всегда, рванули за кордон
Те господа, что золота намыли.
А нам осталось золото погон.

Давай, майор, положим в банк погоны,
Авось для вдов проценты набегут,
А нам, когда положим батальоны,
Посмертно подполковников дадут.

Но был майор, зануда и законник,
Не расположен юмор понимать.
Он так сказал, что должен и покойник
Из гроба за Россию грудью встать.

Но там, где раньше шли великороссы,
Топча конями жемчуга росы,
Теперь грызут друг друга цепеносцы -
Лихой наживы бешеные псы.

Им горло давят цепи золотые,
Они - цепные псы мешков тугих.
И лишь среди своих они крутые.
У них всегда враги - среди своих.

А нам, майор, опять беречь патроны.
И, плюнув на себя, беречь страну.
Нам дороги не золотом погоны,
А тем, что с ними ходят на войну.

Садись, майор. По полной зарядили.
Как на расстреле, глянули в упор.
И не такие тучи заходили
Над нашей головой, скажи, майор.

Погоны - золотой запас России.
Такую ношу не утянет вор.
Нам плечи ломит долг со страшной силой.
Но это между нами разговор.


Комплимент власти

Попал на бал чеченец с корабля,
Он проводил империю на слом.
С учетом слабоумия Кремля,
Увы, Россию не понять умом.
Не надо, горы, славить газават.
Справляет смерть опять свой юбилей.
И власть опять подставила солдат
Под пули, предназначенные ей.

    И ты стрелял в того, в кого не должен был стрелять.
    И мне присяга встала в горле костью.
    Как псов травили нас, учили нас по месту брать,
    Мешая героизм с собачьей злостью.

Спустили нас с коротких поводков,
Как будто мы не армия, а свора.
Не били мы всерьез боевиков,
А воевали с собственным позором.
Я душу сам себе надел на штык.
И сам в нее плюю и утираюсь.
Ты понимаешь, русский я мужик
И праведно от роду жить стараюсь.

    А ты стрелял в того, в кого не должен был стрелять.
    И мне присяга встала в горле костью.
    И легче было мне себя в бою за горло взять,
    Чем кровь лизать со скал с собачьей злостью.

И вот теперь нам надо, мужики,
Поглубже закопав топор войны,
Сгрести стратегов наших за грудки
И у Кремлевской положить стены.
За старость наших юных матерей,
За пьянство горем скошенных отцов,
За всех, кто пережил своих детей, -
К кремлевской стенке ставьте подлецов.

    Ведь ты стрелял в того, в кого не должен был стрелять.
    И мне присяга встала в горле костью.
    Я понимаю все, но не могу, как пес, сказать.
    Я нынче - человек с собачьей злостью.

У этой власти остается шанс
Послать себе посмертный комплимент.
Поговорив с собою по душам,
В России застрелился президент.
Ей-богу, к горлу подступает ком.
Хотел бы я застать такой момент:
Как честный человек и, как главком,
В России застрелился президент.

1996 г.


Наивный президент

Почти как Гитлер, НАТО
Шагает на восток.
Воткнуть ему бы надо
По-русски вилы в бок,
И сами мы с усами
И можем дать отпор.
Но ты, Борис, на саммит
Поперся на позор.

      Я за тебя, Борис, голосовал...
      А вышло - в петлю голову совал.

Борис, не будь наивным,
Не верь МадлЕн ОлбрАйт,
Не изменяй Наине, -
И будет все олл райт.
Билл Клинтон - друг с изъяном:
Он - Билл и, стало быть,
Он бил нас по карману.
И бьет. И будет бить.

      Я за тебя, Борис, голосовал...
      А вышло - в петлю голову совал.

Ломать, Борис, не строить.
Скажу, не побоюсь:
Ну, как Елена Трою
Подставил ты Союз.
Теперь давай обратно.
Народ не виноват.
Пожили в дерьмократах -
Теперь вертайся взад.

      Я за тебя, Борис, голосовал...
      А вышло - в петлю голову совал.

Борис, тяжелый случай,
Потерям нет числа:
На запад смотрит Кучма.
Ну, шо возьмешь с хохла.
Гляди, как Лукашенко
Натягивает лук, -
Тут может стать мишенью
Сам брат, не то что друг.

      Я за тебя, Борис, голосовал...
      А вышло - в петлю голову совал.

А южные границы
Кромсают басмачи.
А матушку-столицу
Насилуют рвачи.
Живем средневеково -
Фигово, знаешь сам.
Ты Русь отбросил снова
К междуусобицам.

      Я за тебя, Борис, голосовал...
      А вышло - в петлю голову совал.

Смогли деды по метру
Собрать такой метраж.
Ты все пустил по ветру...
Ну, сам, блин, понимашь.
Довел страну до ручки,
Ворью воздал почет.
Народ же до получки
Навряд ли доживет.

      Я за тебя, Борис, голосовал,..
      А вышло - в петлю голову совал.

Правительство толково.
Ну хоть премьера взять:
Он росту небольшого,
Чтоб зад тебе лизать.
Чубайс другим обижен.
Уж с виду не простой:
Посмотришь так - он рыжий,
А этак - золотой.

      Я за тебя, Борис, голосовал...
      А вышло - в петлю голову совал.

Борис, не будь наивным,
Не при на комплимент.
Ты только для Наины,
Быть может, президент.
Борис, не будь наивным -
Слезай, не обессудь.
Ступай к своей Наине.
А мы уж как-нибудь...


Чёрные ордена

Президент раздает ордена.
Власть желает загладить вину.
Убивая Россию, она
Награждает посмертно страну.
Мертвецы на костлявых горбах
Всех живых потащили за край.
Еще булькает кровь на губах.
Молвить слово последнее дай.

    Люди - в муках. А в радости - нелюди.
    Устремясь в новорусскую знать,
    Даже самые белые лебеди
    Могут черными братьями стать.

Президент раздает ордена
За отвагу в развале страны.
Гробовая стоит тишина.
Души стонут от той тишины.
Нам, прошедшим все войны сполна,
Породнившимся с волей судеб,
Не в диковинку нам ордена, -
Дико, что не хватает на хлеб.

    Люди - в муках. А в радости - нелюди.
    Устремясь в новорусскую знать,
    Даже самые белые лебеди
    Могут черными братьями стать.

Президент раздает ордена.
Власть желает загладить вину,
Ну хотя бы за то, что она
С криминалом играет в войну.
А под их перекрестным огнем
Нам ли кланяться, русский народ?
Может быть, стариною тряхнем,
Прокричав: "Коммунисты вперед!"?

Перекрестным крещеный огнем,
Призадумался русский народ.
Стало быть, стариною тряхнем,
Прокричав: "Коммунисты вперед!"

1997 г.


Тоска богатырская

Я себя по сусекам скребу
И Гобсеком трясусь над мгновеньем.
Прибавляю себя к поколенью,
Превратившемуся я голытьбу.
И потею на чаше весов,
И клоню ее вместе со всеми.
Нас так много. Но что ж мы не смеем
Быть достойными наших отцов?
И не наш, черт возьми, перевес,
И не праздник на улице нашей,
Мы не сеем, не жнем и не пашем,
Не куем капитал, наконец!
Нас не греет наживы азарт,
Мы на бирже слюною не брызжем.
Каждый тем из нас кровно обижен,
Что на нас не идет Бонапарт,
И не топчет околицу конь
Трехсотлетнего хана Батыя.
Наши мышцы, как ядра литые,
Не дождутся команды "Огонь!".
Мы горячих голов не свернем
На бессмертных суворовских Альпах.
Нас на Запад ведут, как на запах
Наших тел, погребенных живьем.
Грандиозность была по зубам,
А теперь эти зубы на полке,
И гуляют байкальские волки
По глухому урочищу БАМ.
Не сомкнуть из торговых рядов
Тех рядов, над которыми - знамя.
И Отечество брошено нами
Под защиту рекламных щитов.
Отчего же народ мой затих,
Расписав, как соборы, заборы?
Наши предки могли сдвинуть горы.
Нам - дай Бог удержаться на них.

1996 г.



[ Возврат на предыдущую страницу ]